Ambience

Она была прозрачной как эфир, звонкой как напряженная струна, глубокой как целая Вселенная…

Каждый день я пытался постичь её, сотканную из противоречий, прекрасную, словно сошедшую с полотен Модильяни.

Я помню её в своей мастерской: читающую, смеющуюся, плачущую, созидающую, крушащую, кричащую, парящую…

Но чаще всего в глубокой задумчивости созерцающую эскизы моих работ, как будто ничего другого в мире для неё не существовало.

После неё остался аромат волос, кроваво-красный осадок на дне бокала в тон отпечатку помады и щемящий зов бездонной глубины неба.

Я понял, что идеальная фигура – эллипс: трансформация шара, знак победы над данностью. И создал кресло – единственное в мире творение, достойное её неземного великолепия.

Я так спешил окончить его: подарок, вручение которого облегчило бы мой последний вздох. Подарок, который она так и не приняла.

В моей новой мастерской есть всё: мольберты, эскизы незавершенных творений, всегда идеальный свет и чистые кисти. Нет лишь одного – того самого кресла. 

Но я точно знаю: однажды, в свете солнечных лучей или мерцания свечи я увижу и его. А в нем – тонкий, такой любимый силуэт с прядями золотистых волос.