Но истории никогда не уходят в небытие. Они хранятся в изгибах дерева, в глубинах памяти, украшают гостиные тех, кто жаждет узнать больше. И на каждой из них – отпечаток памяти старого ворона.

Время идёт, люди приходят, опушка пустеет. Сколько историй могу рассказать я, а ещё больше – старый дуб, на котором я живу. Его век которого истекает, так же как и мой. Однажды на опушке не станет и его.

Все эти люди, так уверенные в своей правоте, в одно мгновенье лишались всего лоска, услышав с верхушки дуба мой, свидетельствующий их деяниям, крик.

Зарождение жизни и её окончание, встречи любви и раскаяния, тайны, изобличения, потери – настоящие драмы годами разворачивались перед моим взором.

150 лет я всматриваюсь в лица. Я помню их всех до единого: с печатью тоски и озарённые счастьем, беззаботные и хмурые, лица сильных и слабых, доверчивых и с камнем за пазухой, хищников и их добычи.

Люди боятся ночи – её всепоглощающий покров вынуждает их обнажать свои тайны. В надежде скрыть их, в отчаянной попытке сохранить на лицах не подтаявшие маски, они приходят на мою опушку днём.

Там, где ночь черна, полуночный ветер колышет верхушки деревьев, шорохи и полутона звуков погружают всё в щемящую неизвестность – там живу я.